Жизнь и вечность - Моррис Ламм

Вопросы смерти, траура и дней памяти в традиции иудаизма.

Смерть критический момент в жизни человека, и то, как он относится к смерти, в значительной степени определяет его понимание самой жизни. Поскольку существует еврейский образ жизни, существует также еврейский взгляд на смерть.

Написание этой книги явилось весьма нелегкой для автора задачей. Не столько из-за необходимости тщательно исследовать многочисленные обычаи и верования, которые имеют тенденцию оставлять умирающего наедине с тягостными мыслями о смерти, сколько из-за сознания тщетности собственных усилий, в предчувствии неудачи на пути к решению поставленной автором воспитательной задачи.

Как правило, люди не хотят ничего знать о смерти, пока им кажется, что она далека. Когда же они чувствуют ее приближение, им уже не до изучения религиозного подхода к ней.

Большинство людей не стремится изучать еврейскую традицию, связанную с проблемами смерти. Люди испытывают неприязнь к рассмотрению этих проблем, стремятся уклониться от обсуждения вопросов, которые смерть одного из родственников выдвигает в семье, пытаются использовать словесные и зрительные эвфемизмы* с целью заглушить страх ожидания конца, то есть стараются избежать всего того, что Джоффри Горер образно назвал «порнографией смерти». В нашем обществе кривая насилия поднялась выше, чем когда-либо в истории; мы в состоянии подсчитывать масштабы возможного массового уничтожения людей, которое в случае ядерной катастрофы может достигнуть невероятных размеров; телевидение ежедневно показывает разнообразнейшие способы убийства, а мы боимся даже говорить о возможности нашей собственной смерти. Мы, что называется, смертельно боимся смерти, и поэтому предпочитаем знакомиться с обрядами траура лишь тогда, когда это становится уже неизбежным.

Но критический момент наступит. И какая гарантия, что мы достойно с ним справимся, если, вместо того чтобы заранее во всем разобраться, станем откладывать на-потом тягостные размышления? И если мы не знаем всего, что при этом знать необходимо, будет ли человек, проживший свой век как еврей, похоронен, как следует быть похороненным еврею? Не получится ли, что мы неизбежно подчинимся правилам, установленным коммерческими похоронными компаниями, а не поступим в соответствии с учением наших духовных наставников? Не получится ли, что похороны еврея будут напоминать похороны христианина? Что тогда останется еврейского от традиционно еврейского понимания смерти? А если отбросить еврейскую традицию в вопросе смерти, то что еврейского останется от еврейского понимания жизни?